© 2019. Творчество архитектора-художника Георгия Пионтека. Сайт создан на Wix.com

Интеллигенция

(Воспоминания шеф-редактора телеканала "Моя Удмуртия" Ольги Сорокиной)

Я буду писать о вымирающем классе. Нет, об ископаемых. Нет, о пыли ветхозаветной.

 

В общем, об интеллигенции.

 

Кто эти люди?

 

С советских времён известно, что интеллигент бывает вшивым. Даже не интеллигент, а интеллигентишка. То, что говорил про них дедушка Ленин, вообще, непечатно.

Ещё трусливые они. Вечно рассуждают, призывают к милосердию, вместо того, чтобы брать и делать. Достигать и добиваться.

 

Слабые люди. Только мечтают да рассуждают о культурке-литературке.

Выгоды не видят. Что с них взять…

 

Это удивительно, но такое отношение пробралось даже в словари: там, во втором значении указано чёрным по белому: «Интеллигент (пренебрежительное) — человек, социальное поведение которого характеризуется безволием, колебаниями, сомнениями» (Толковый словарь Ушакова).

 

***

Лет семь назад мы с подружкой поехали в Петербург на неделю. Нужно было найти жильё на это время.

 

Я и не подозревала, какой подарок судьба, в лице оператора Васи, преподнесёт нам. Он отправил нас к своим знакомым — питерской супружеской чете.

Георгий Владимирович Пионтек и Гаяна Галустовна Анпеткова-Шарова. Ему 75, ей — 78. Он — архитектор, художник, этнограф, автор проекта «Музей Ф.М. Достоевского» в Петербурге, автор грандиозного, но нереализованного проекта парка «Человек и Среда», она — филолог, преподаватель античной литературы, собиратель африканских сказок.

 

Для нас, девочек-филологинь, эта встреча была на высшем уровне — уровне чуда.

Мы попали в историческую квартиру — здесь жил адмирал Макаров, недалеко от Невского проспекта. Лепнина на потолках, окно в ванной, камин, необыкновенной красоты деревянный резной шкаф, набитый, правда, какими-то тазами и тряпками. Вход был на кухне.

 

Где-то рядом была ещё квартира Надежды Крупской. Окна её выходили в наш двор.

Быт совершенно не властвовал над нашими благодетелями. Архитектор бесконечно что-то варил в большой кастрюле — себе, слабеющей Гаяше, нам, прибившимся. Стирал в тазу. Воевал с властями. Он возвышался. Он нёс свою седую, гордо поднятую голову, и смотрел только вперёд, только в будущее.

 

Не имело над ними власти и время. Их любовь была очевидна, она витала над пыльным историческим хламом, над богатейшей библиотекой, над греческими бюстами, над разваливавшейся мебелью. Он строил ей глазки, поправляя выпадающую челюсть. А она, кандидат наук, доцент, говорила ему томно: «Подай мне с торта вон ту фиговинку».

 

Вдобавок ко всему, Георгий Владимирович провёл для нас, уже совершенно ошалевших от такого совмещения реальности и истории, пешую экскурсию по центру Питера.

 

Мы лазили по чердакам, заходили в безымянные подъезды, и он говорил нам, показывая на дверь: «А вот здесь Достоевский начинал писать своих «Бедных людей», а вот здесь жил ваш «любименький» Бродский (дело в том, что у Георгия Владимировича была на поэта какая-то личная обида, что-то тот пообещал ему и не сделал, так что постоянно приходилось разрываться между этим своим частным чувством и всеобщим признанием Бродского, однако, из благородства, он не мог не упомянуть о поэте в ходе нашей прогулки). Здания, улицы, памятники. Люди. История, секреты, легенды – он рассказывал самозабвенно, таскал нас за собой, а мы только ловили каждое слово. Он вышагивал по Невскому — высокий, взъерошенный, быстрый, а за ним бежали мы, две девочки, боясь пропустить взгляд, фразу, жест. Невероятная эрудиция. Глубина. Доброта. Бессребренность. Бескорыстие. Любовь к стране, к родному месту.

 

Вдохновение его усилилось в музее Достоевского, куда он нас, в итоге, привёл. Пионтек принимал самое активное участие в его проектировке. Бескомпромиссный идеалист, максималист, он и здесь рассорился с дирекцией, по крайней мере, сотрудники напряглись, увидев его, а он, как ни в чём не бывало, прочитал нам двоим такую лекцию, что группы оборачивались и слушали, вместе с экскурсоводом…

 

В ночь перед отъездом мы так и не уснули, потому что он не мог спать. Вытащил все свои чертежи, схемы, акварели (прекрасные!) и три часа рассказывал о своём детище – парке «Человек и Среда». Это был проект всей его жизни, парк уже собирались строить на берегу Невы, однако, не случилось. Пионтек верил в него как ребёнок: безусловно, безоговорочно. Крупный национальный парк-музей, посвященный истории и культуре народов России. Наверное, не будет этого уже никогда. Однако, есть другое — парки, музеи, спроектированные и построенные им по всей стране и за её пределами…

 

Они очень нуждались, но никогда не попросили бы у нас денег за проживание, так что пришлось, после долгих споров, купить конверт и придумать целую церемонию вручения, а также все возможные варианты уговоров, если откажутся принять.

 

Их уже нет. Только свет остался. Светлая память.

 

Они принимали всех, и не было в этом ничего особенного. Они делились и отдавали, и не было в этом ничего особенного. Они жили любовью — к своей стране, её культуре, друг к другу, и не было в этом…

 

Ничего особенного — для них. 

 

***

 

Интеллигент для меня — это человек высшей пробы.

Тот, кто думает не только о своём тельце — чем прикрыть, как постричь, где спать положить. Человек над бытом.

Говорят, благородные офицеры царской армии, попадая в пекло войны, легче сносили лишения. В отличие от «простого народа». Казалось бы, странно. Ан нет. Видимо, звезда вела…

Дмитрий Лихачёв называет интеллигентами людей, обладающих «умственной порядочностью» (статья «О русской интеллигенции»). Он же основной их чертой называет «интеллектуальную свободу» (там же).

Их глубина позволяет им сохранить духовную независимость, силу, несгибаемость — неагрессивную, но железную. Потому и отправляли вон из страны пароходами в 1922-м, потому и раздражённо называли «интеллигентишками». Потому и уничтожали. «Кто не с нами, тот…»

Цвет страны, нации. Светлые головы. Офицеры, учёные, литераторы, артисты, врачи…

 

Очевидно, Российская империя и РСФСР — настолько разные страны, что нечего и сравнивать.

А что тогда — Российская Федерация? Кто мы сейчас? Я бы сравнила нашу страну с драгоценным сплавом, в котором вдруг оказалось больше меди, чем золота.

Мне, по крайней мере, встречи с истинными интеллигентами кажутся всегда чем-то особенным, ярким, чудесным — не-обычным. Когда я говорю с такими людьми, я будто в ванну тёплую погружаюсь с мороза (простите за натуралистичный пример).

Я верю всё равно, что нравственность, глубина, нестяжательство, образованность, любовь к ближнему — всё это снова станет первостепенно важным. Что появятся люди (уже есть!) — энергичные, деловые, образованные, прогрессивные, богатые, да! — и при этом, строящие театры, библиотеки, занимающиеся благотворительностью, поддерживающие слабых. ОТДАЮЩИЕ.

Тогда и страна у нас будет другая. Золотая будет страна.

 

 

Текст скопирован с сайта:

http://www.myudm.ru/columnist/sorokina/intelligentsia